'Начистоту с Королем помойки'
(The King Of Filth Comes Clean)

Сара Фим, Empyrean Magazine, 1995

Серия статей написанная для журнала Empyrean, май-июнь 1995. Они никогда не были опубликованы из-за претензий к их содержанию соиздателей Empyrean, компании Centaur Enterprises, которая сочла неэтичным процесс организации интервью и получения информации от господина Мэнсона. Вскоре после этого журнал был закрыт.

Текст приведен без изменений и сокращений, в том виде, в котором он был опубликован в автобиографии Marilyn Manson "The Long Hard Road Out Of Hell", Plexus Publishing Ltd, London, 1998, Chapter 10 "All For Nothing".

Текст не рекомендуется читать лицам до 21 года, а также лицам со слабыми нервами, поскольку содержит нецензурную лексику и описания шокирующих сцен.

Manson.jpg

 

На экране телевизора в номере Мэрилина Мэнсона мелькают голые мальчики, полуразложившиеся трупы... он снимает темные очки и усаживается на диван. По полу раскиданы фотографии, одежда, бумаги - свидетельства насыщенного года для Мэнсона, лидера одноименной провокационной шок-рок-группы. Практически за одну ночь квинтет, благодаря контракту с лейблом Трента Рэзнора (Nine Inch Nails) Nothing Records, совершил гигантский скачок от полупровинциальной команды до стадионной звезды. С того момента Мэнсона [чье настоящее имя - Брайан Уорнер] неоднократно арестовывали, запрещали и избивали. Его обвиняли в издевательствах над женщинами, убийстве животных, поджоге собственного барабанщика. Сегодня впервые он дал согласие на искренний рассказ перед микрофоном о событиях последних двух лет. Для подстраховки и чтобы он не пошел на попятную, мы накачали его спиртным и наркотиками и взяли в прокате один из его самых любимых фильмов - галлюциногенный "спагетти-вестерн" "El Toro" Алехандро Ходоровского.
На столе перед ним лежит компакт Judas Priest "British Steel", тот, что с лезвием на обложке. Вполне подходящая картинка, учитывая, что на ней в ряд выстроились тонкие линейки лучшего кокаина, который могли отыскать в редакции Empyrean Magazine. Мэнсон скатывает в трубочку 20 долларов и втягивает половину линейки в правую ноздрю. Запрокидывает голову, трясет длинными черными волосами, затем нагибается и вдыхает остаток через другую ноздрю. Как в музыке, так и в жизни у Мэнсона нет фаворитов. Он уничтожает все исключительно в равной степени.

 

EMPYREAN: Устало выглядите.

МЭНСОН: Да, я сегодня встал в 7 утра. Проснулся и стал искать кого-то, с кем мог бы поговорить и обсудить свои идеи, но никого не нашел. Ходил туда-сюда, как мудак. Потом позвонил Мисси [его подруга]. Вообще-то у того, кто способен испытывать ко мне какую-то симпатию, явно не все в порядке с головой. Я не из "симпатичных" людей.

Может, кокаинчику?

Так вот я только что …

Т.е. нужно подождать?

Да, конечно.

Но вторая же всегда требуется потом?

Да, состояние нужно поддерживать [шмыгает носом].

Давайте поговорим о том, как вы все-таки вырвались из Форта Лаудердейл.

Давайте.Это случилось как раз тогда, когда я укоротил наше название до Marilyn Manson, поскольку народ все равно нас так называл. Мы стали менее карикатурны, о нас стали говорить серьезнее. Нами стали интересоваться лейблы. Epic Records вызвал нас в Нью-Йорк для прослушивания. Нас принимал этот парень, Майкл Голдстоун, который тогда только что подписал Pearl Jam. Их альбом в тот момент еще не вышел, помню, мне удалось его послушать и он мне показался весьма посредственным. А я тогда сильно идеализировал нашу музыку и ее возможный успех. Так что для моего внутреннего "Я" было не очень-то хорошо, когда мы в результате не понравились Epic'у. Мы были очень расстроены, поскольку потратили примерно треть всех наших денег на поездку в Нью-Йорк.

А как получилось, что вы стали работать с Трентом Рэзнором?

Все началось с нашего унылого возвращения домой. Мы с Мисси пошли в магазин компактов, где я когда-то работал, и купили там "Broken" Nine Inch Nails, который как раз вышел в тот день. Помню, я еще подумал, что Трент куда-то запропал, обычно он звонил поболтать, узнать, как дела и т.д. И вот в тот момент, когда я слушал этот альбом, позвонил менеджер Трента и попросил нашу демо-запись. (У меня вообще в жизни полно таких совпадений, почему я, кстати, думаю, что во всем, что происходит, есть свой высший смысл). Я даже и не подумал тогда, зачем ему наше демо. Может, он просто хотел послушать.
Через несколько дней звонит телефон: "Привет, это Трент"
Я говорю: "Привет, как жизнь?"
И он говорит: "Ты представить себе не можешь, где я сейчас. Я живу в доме Шэрон Тейт" [актриса, жена режиссера Романа Поланского, ставшая жертвой одного из самых знаменитых американских злодеев, массового убийцы Чарльза Мэнсона, фамилию которого Брайан Уорнер позаимствовал для своего псевдонима - ред.]. Я просто обалдел, потому что, когда мы с ним только познакомились, я сказал ему, что одна из вещей, о которых я мечтаю, это записать песню Чарльза Мэнсона "My Monkey" в доме, где жила Шэрон Тейт. Эдакая ирония. И представь себе - Трент там сейчас сидит.
Он говорит: "Слушай, ты не можешь приехать? Мы тут снимаем клип, я бы хотел, чтобы ты там играл на гитаре".
Я сказал: "Ну, вообще-то я не умею играть на гитаре". Но я все равно поехал и изображал игру на гитаре в клипе, который, кстати, так никогда и не вышел. Это была песня "Gave Up".

И потом он подписал вас на Interscope?

А я тогда даже еще не знал, что Трент создал лейбл. Мы просто тусовались вместе, нам было весело, у нас как раз установились близкие отношения, мы сдружились.

Какую-нибудь интересную подробность можете припомнить из тех времен?

Помню, как-то раз Трент поругался со своей девчонкой (была у него одна богатая молоденькая сучка, которая настолько была от него без ума, что вытатуировала у себя на заднице его инициалы), и мы пошли в бар "Smalls". Там сняли девок, причем таких, каким сегодня я бы даже мусор выносить не позволил. Но тогда они казались мне вполне достойными персонажами на предмет "потрахаться", просто потому, что лучших я не видел.На самом деле, мы тогда секса даже не искали. Мы поехали просто, чтобы развлечься, мы только что подружились, нам было хорошо вдвоем и т.д. И вот, мы пригласили этих жутких персонажей к нему домой, помню, одну из них звали Келли, что меня прикалывало, потому что, как и ее лицо, собственно, это имя могло принадлежать и мужчине и женщине. В конце концов, мы сняли видео под названием "Kelly's Cornhole" [дословно, Кукурузная Дырка Келли - ред.]. Можете себе представить, почему.

Нет, не могу. Расскажите?

Ну-у-у … мы проделали одну из моих довольно известных шуток. Наливаешь своему собеседнику или своей жертве большой стакан текилы, потом наливаешь себе такой же стакан пива и притворяешься, что это тоже текила. Заставляешь человека выпить этот стакан целиком, он блюет, отъезжает и с ним можно делать все, что хочешь. Со мной однажды так пошутили в юности.
Короче, это сработало, как всегда, Келли и ее подруга упились и бегали по лужайке, на которой убили друзей Шэрон Тейт. Они залезли в бассейн и каким-то образом затащили туда меня. Я не люблю этого делать, на самом деле, потому что не умею плавать. Но вот я оказался в бассейне с этим морским контрабасом. Пахло от нее как от рыбы, выглядела она, как морская корова. Пытаясь придумать какое-нибудь развлечение для всех, я сказал: "А давайте поиграем в "Угадай, Кто Тебя Трогает"? Мы тебе завяжем глаза, а ты будешь угадывать, чья рука до тебя дотрагивается." И вот мы с Трентом потащили этот морской контрабас в гостиную. Вторая девчонка к тому моменту уже вырубилась и, видимо, утонула в собственных харчах.
Мы завязали этому морскому чуду-юду глаза. Хотя, я думаю, что мы, скорее, просто обмотали вокруг ее головы полотенце, закрыв полностью ее лицо, отчего нам обоим стало легче. Не то, чтобы ее тело было лучше ее лица, там все было ужасно. Мне вообще-то стыдно сейчас, когда я об этом рассказываю.Короче, мы стали сжимать ее соски, щупать там ее вокруг гениталий и все такое. Мы ржали оба, поскольку были пьяные, хотя и не так сильно, как она. Помню, тогда еще играл альбом Ween: "Толкни эти створочки, пусть растворятся … " и, короче, мы с юным Рэзнором засунули пальцы в детородный орган этой загадочной женщины-рыбы ... видимо, в поисках икры. Дело кончилось тем, что мы оттуда вытащили какой-то маленький белый кусочек - то ли кукурузу, то ли еще дрянь какую-то. Мы пришли в ужас, уставились друг на друга с отвращением. Однако, надо было продолжать что-то делать с этим несчастным существом. Я раздобыл зажигалку, и начал поджигать ей волосы на лобке. Ей было не больно, но ее запах лучше не стал.
К сожалению, у этой истории достойного завершения нет, кроме того, что она явно хотела любви, а мы с Трентом ее надинамили.

То есть она вас так и не заполучила?

Мне кажется, что Трент, с ней все-таки остался, поскольку у него слабость к дерьмовым бабам. Не то, чтобы у нас у всех ее не было - мы все периодически пригреваем каких-нибудь уродин в надежде, что с утра они окажутся лучше. Но они всегда оказываются еще хуже.
Короче я ушел спать, полагая, что утро вечера мудренее. На следующий день, конечно, все закончилось, и мы почувствовали, что стали как-то ближе друг другу. Он рассказал, что организует собственный лейбл под Interscope Records под названием Nothing и хочет, чтобы Marilyn Manson стали первой командой у него на контракте. Я подумал, что лучше лейбла нам не найти, поскольку Трент был настолько удручен опытом общения с его предыдущим лейблом TVT, что был твердо настроен, никогда не унижать и не обижать группы на Nothing.
Трент сказал, что его впечатлило наше последнее демо "Live as Hell". Мы записывали его на одной из радиостанций и звучало оно паршивейше. Там играл наш тогдашний барабанщик Фредди-Колесо (Сара-Ли-Лукас), умение которого держать ритм было столь же "впечатляюще", как Kelly's Cornhole.

Расскажите о том, как записывался ваш первый альбом "Portrait of an American Family". Он, кстати, по опросу наших читателей был первым в прошлом году.

Поначалу, это был полный ужас. Мы поехали его записывать в Голливуд, на студию Criteria Studios, которой владеют Bee Gees. Там с нами работал такой очень странный персонаж по имени Роли Моссиман. Я не помню - он то ли швед, то ли немец, короче, он откуда-то оттуда, где никто не знает, что такое зубная щетка. У него было во рту шесть, ну, максимум, восемь зубов. И пока мы записывали альбом, у него выпало еще два. Они просто выпадали у него изо рта, и он еще курил не переставая. Можете себе представить мои ощущения?

Ваш менеджер сказал, что вас вообще там все раздражало.

Именно, а особенно то, что вот этот непрестанно курящий Роли вваливался в студию только часа в два дня и через несколько часов уже уходил. И все это время между приходом и уходом он рассказывал, как работал со Swans (это было одной из причин, кстати, почему мы его выбрали). Но работал он минут 5-6 в день, не больше.Когда же мы закончили, Роли сделал вещь, прямо противоположную тому, чего от него ждали. Я думал, что он привнесет в музыку некий темный и мрачный элемент. А он, наоборот, попытался сгладить все грубые края и сделать нас более рок-группой, более поп-группой, в чем в то время я был заинтересован меньше всего. Короче, то, что мы с ним сделали, получилось безжизненным и вялым. Трент придерживался того же мнения и вызвался помочь нам восстановить то, что было испорчено.

И тогда команда поехала в Лос-Анджелес?

Нет, сначала я поехал один, чтобы попробовать пересвести те треки, которые, как я считал, можно было спасти. Кстати, смешная штука произошла, когда я закончил. Я позвонил домой во Флориду поговорить с Дэйзи (Берковиц, гитарист), а в результате поговорил с Пого (Мадонна Уэйн Гэйси, клавишник). Он рассказал, что они ходили в Squeeze и с ними произошел конфуз. Дэйзи ужрался до такой степени, что отъехал прямо на ходу и грохнулся лицом вниз, раскроил себе челюсть и потерял память. Когда он очнулся, то не помнил себя и все спрашивал: "Где моя машина? Где моя машина?" Он думал, что попал в автокатастрофу. Я ему позвонил, а он был совершенно как другой человек. Вообще было бесполезно разговаривать. Он ничего не понимал и, видимо, вообще понятия не имел, кто я такой. Врачи сказали ему, что у него в мозгу была опухоль.

А в тот момент в группе были какие-то разногласия?

Мне еще Трент тогда говорил, что не все в порядке с группой. Он, и все, кто с ним работал, считали, что Фредди-Колесо - слабое звено. И Брэд Стюарт (бывший басист Гиджет Гейн) все еще был с нами, и я знал, что он - еще более слабое звено, поскольку, как раз вот в этом смысле, у него к тому времени было уже три или четыре передоза. Я уже тогда собирался его выкинуть и взять Твигги Рамиреса.
Также мне многие говорили, что Дэйзи нехорош, и не только потому, что он как человек слишком груб, но и потому, что никого его игра на гитаре особенно не впечатляет; тут, правда, я полагал, что с ним все в порядке, поскольку у меня с ним никогда проблем не возникало. Я же сам знал, что первый шаг мы уже сделали, но я еще не был доволен. Marilyn Manson еще не стали той группой, которой должны были быть. И я знал, что мне нужно будет пройти через ад, чтобы довести эту группу до нужного состояния. И я, кстати, все еще иду. Знаете ли, единственный способ выйти - это пройти насквозь, до самого конца.

Простите. Еще кокаинчику?

Отряхнем пыль? Ладно. [Выстраивает линейку, вдыхает, шмыгает носом]. Так, о чем мы?

О Дэйзи.

Так вот, когда он вышел из больницы, мы сказали: "Давай, лети сюда, послушай пересведение, и давай поработаем над другими треками". В тот день, когда он должен был прилететь, он опоздал на рейс и, естественно, заявился позже. Трент его, кстати, тогда вообще увидел впервые. Трент с ним поздоровался, а Дэйзи же был какой-то грубый и очень неопрятный. У него вообще всегда вид такой, словно лицо и волосы он намазал детским маслом. И вот он весь такой сальный грубиян, у которого изо всех дыр торчат сигареты, входит, и Трент спрашивает: "Ну что, будешь слушать пересведение?" А Дэйзи говорит: "Нет, я буду курить". Полный говнюк, короче, мне было за него стыдно. В конце концов, когда он уже послушал пересведенку, он даже ничего не сказал и никак не отреагировал. Он просто нес какую-то херню про музыку, которую хотел бы делать.
Примерно месяц мы потратили на перезапись песен, на пересведение и т.д., и очень скоро все обнаружили, что с Дэйзи работать нелегко. Он был упрям, никогда не задумывался о песнях на альбоме, у него были только его личные, персональные планы музыканта. Он хотел только показать свои личные таланты. Порой записываться было невыносимо. Хотя, в основном, было весело. Это было ново. Жизнью все еще можно было наслаждаться.Пока мы работали над "Портретом", Трент начал записывать "The Downward Spiral" и у нас было очень много клевых совместных рабочих моментов. Я думаю, это как раз было то, что называется "делать музыку". Мы все были довольно-таки трезвы, за исключением некоторой выпивки под вечер, и я даже не припомню, чтобы кто-то баловался наркотиками, кроме Брэда Стюарта, который постоянно отъезжал на героине. Я забил тогда на весь остальной мир, на то, что не было частью моей жизни, на то, как я видел жизнь остальных людей. Можно сказать, что почти все было идеально. Меня не мучили ни наркотики, ни плохой секс, ни тур - все то, что началось потом.

Можете вспомнить что-нибудь интересное из того времени?

Между студией и гостиной было большое окно, и как-то ночью мы решили устроить шоу. Мы пришпилили к косяку входной двери 150 долларов (мы с Трентом скинулись по 75) и решили, что этот приз, всяческая слава и т.д достанется тому, кто выйдет на бульвар Санта-Моника (там как раз была студия), где после темноты собирались проститутки-трансвеститы и транссексуалы - они выползали просто как какие-то тараканы-гермафродиты - снимет "одного-одну" из них и сюда приведет.
Сначала мы вышли всей толпой. Кругом народ подъезжал, легко снимал себе то, что надо, уезжал, а у нас ничего не получалось. Нас проститутки просто боялись. Короче, мы устали, и вернулись ужинать.Потом Пого, который у нас скинхэд с длинной тощей бородкой, пошел и начисто побрил голову. А он всегда возил с собой клоунский грим, поскольку его иногда прикалывает наряжаться в клоуна. И вот он разукрасил себе лицо в стиле Джина Симмонса и пошел на улицу. Мы начали чего-то записывать, и тут вдруг возвращается Пого с одной из этих "он-она", и ведет ее в гостиную. Мы включаем микрофоны и слышим каждое слово. Очевидно, зовут это существо Мари, и издалека выглядит оно почти как женщина и даже почти не отталкивающе, по крайней мере, для проститутки. Но при более внимательном изучении мы увидели сквозь ее чулки, что ноги ее все покрыты какими-то ранами, то ли от того, что об нее тушили сигары, то ли еще от хрен пойми чего.
Короче, она оказалась умнее, чем мы думали, догадалась, что мы подглядываем и захотела больше денег. Мы же, к тому моменту, уже потеряли всякий интерес и, в общем, Пого ушел с ней в другую комнату и там просто подрочил на нее, хотя, что его заставило, я не знаю.

А страшно было работать в доме Шэрон Тейт?

Был один странный случай. Мы сводили песню "Wrapped In Plastic", там речь об американской семье, которая закатывает свой диван в полиэтилен и гадает - будет ли диван теперь предохранен от пыли, или пыль просто будет накапливаться в диване. То есть, смысл в том, что люди, которые кажутся чистейшими, на самом деле - самые грязные. Мы работали с компьютером, поскольку использовали кучу сэмплов. И вот мы работаем, и вдруг в песне появляются сэмплы из песни Мэнсона "My Monkey". Откуда ни возьмись, мы слышим "Why does a child reach up and kill his mom and dad", хотя там припев в "Wrapped In Plastic" должен был быть "Come into out home / Hope you stay?". А мы были только вдвоем в этом доме Шэрон Тейт, только я и Шон Бивен [ассистент продюсера]. Мы, короче, жутко испугались и решили, что на сегодня хватит. На следующий день мы пришли и все было нормально. Там на пленке даже не было этих чарльзмэнсоновских сэмплов. То есть никакого логического или технологического объяснения тому, откуда они взялись, нет. В общем, это была абсолютно сверхъестественная вещь, она меня здорово тогда испугала.

А как по-вашему, почему сейчас для у музыкантов вошло в моду ссылаться на Чарльза Мэнсона или на его музыку?

Да хуй знает. Это вокруг Эксла Роуза все шумели, когда он записал песню Мэнсона, сейчас расскажу, кстати, как к нему пришла эта мысль. В то же время Трент спокойно жил в доме Шэрон Тейт, да и я, в конце концов, стал выглядеть как этакий чувак Marilyn Manson, который сел Тренту на хвост, что прикольно. Но мне, честно, насрать. Я никогда не обращал внимания, иначе не записывался бы там, не спал там и не пугался тамошних привидений.

Хороший ответ. Может еще кокаинчику?

Ладно, но это последняя. [вдыхает].
Так вот, про Guns N'Roses. Трент позвал меня на концерт U2, и за сценой я столкнулся с Экслом Роузом. Он был весь какой-то дерганый, все рассказывал мне о своих проблемах с психикой, о раздвоении личности, короче, достал меня по полной программе и я все время думал, "блин, ну что он за зануда".
Но, будучи по натуре типом сверхревнивым, я начал впаривать ему про свою команду и рассказал, что мы сделали песню "My Monkey" и это адаптация песни Чарльза Мэнсона с его альбома "Lie". Он говорит: "Впервые слышу". Я сказал: "Найди альбом и послушай, клево". Проходит 6 месяцев и Guns N'Roses выпускают "Spaghetti Incident" с "кавером" песни "Look At Your Game, Girl" с альбома "Lie".
И тут началось, на него стали давить - сестра Шэрон Тейт, те, эти... Когда уже после этого мы закончили альбом, у нас там была песня "My Monkey", но в ней у меня пел этот пятилетний мальчишка Роберт Пирс. В этом была вся фишка: ребенок поет песню, которая для него - просто невинный детский стишок, в то время как для остальных, это кошмар.
И когда мы запустили альбом, мне позвонили Трент с Джоном Момом, это его менеджер и он начальник на Nothing Records. Спрашивают: "Слушай, а как насчет выпустить альбом без "My Monkey"?
Я говорю: "Нет, а что такое?"
И они говорят: "Понимаешь, у Interscope проблемы в связи со всем этим говном, которое полилось на Эксла Роуза. Ему теперь придется отдать всю выручку от песни родственникам убитых."
Я говорю: "Ну, у меня с этим нет никаких проблем. Еще что-нибудь?" (А там еще дело было в том, что наша песня не была полностью песней Чарльза Мэнсона. Я просто позаимствовал у него несколько строчек и дописал своими).
Но, в результате, Interscope стал настаивать, чтобы мы сняли песню с диска. Я сказал: "Нет". Они сказали, что вообще не будут тогда выпускать альбом.
И вот в один прекрасный момент мы из "большой надежды" Южной Флориды, из единственной группы, у которой появился шанс оттуда вырваться, стали снова подвальной любительской командой. И это был пиздец. Это был эмоционально самый тяжелый период в моей жизни, потому что альбом был готов, и вот-вот должен был пойти в продажу. А в тот момент как раз мой первый басист [Брайан Тютюнник, он же Оливия Ньютон-Банди] создал свою группу Collapsing Lungs, и они только что подписались с Atlantic и тыкали в нас пальцем, потому как думали, что они уже пиздец какие рок-звезды. А Брэд, которые пришел вместо него, уже настолько охуел от героина, что нам пришлось его выгнать, потому что вместо того, чтобы репетировать, мы с ним нянчились. Так что, тогда у меня было ощущение, что все, конец. Я уже хотел сдаться. Я уже думал, что слишком многого требую от людей, уже хотел попробовать заняться чем-то другим. Но где-то была у меня мысль, что еще год-два, и для моей музыки настанет лучшее время.

Так, а как вы опять задружились с Interscope?

Пока все это происходило, Трент встал на нашу сторону и нас поддержал. Он велел не волноваться, потому что у него в контракте с Interscope был маленький пунктик, по которому он имел право выпустить альбом на любом другом лейбле, даже если технически альбом принадлежал Nothing. И вот на нас пришел смотреть Гай Осири из Maverick Records [лейбл Мадонны] и привел с собой Фредди Димэна, мадонновского менеджера. Самое прикольное в них было то, что их первый вопрос, после того, как мы закончили играть, был: "Ребят, а вы, часом, не евреи?" Наш клавишник сказал: "Ну, я, вообще-то, еврей, но я не практикую, я неверующий". И они сказали: "Окей, хорошо, все клево, мы имеем с вами дело."
И мы договорились. Они вернулись в Нью-Йорк и через пару дней перезвонили нашему менеджеру. И сказали: "У нас нет проблем ни с имиджем Мэнсона, ни с его татуировками, ни со всеми этими ассоциациями с оккультизмом или сатанизмом. Но кое в чем мы должны быть уверены - есть ли у Мэнсона где-нибудь татуировки в виде свастики?" Он говорит: "Да нет, а в чем дело-то?"
Они говорят: "Мы бы хотели удостовериться; просто, если здесь есть какая-то антисемитская направленность, нам бы не хотелось в этом участвовать." Прикол, да? По-моему, все, что я делаю, настолько очевидно и понятно, что я не могу себе представить, откуда у них появилась эта мысль, как они до этого дошли. Короче, мои татуировки все были изучены и они действительно предложили контракт. И, видимо, это клюнуло Interscope в жопу, потому что они вдруг появились из ниоткуда и сказали: "Слушайте, мы очень хотим выпустить этот альбом и мы даже вам заплатим". Мы согласились, потому что с самого начала хотели именно Interscope. Я в этот лейбл верил и верю до сих пор. Они просто договорились с Time Warner, из-за которых возникали все проблемы.

Так Interscope разрешил вам включить в альбом "My Monkey"?

Разрешил, но этим все не кончились. Я хотел включить в буклет альбома мою детскую фотографию, где я голый лежу на кровати. Обычно, когда вы предлагаете что-то людям, они сразу видят в этом какой-то подтекст. Именно это случилось и тут, потому что адвокаты Interscope сказали: "Во-первых, эта картинка будет расценена как детская порнография и ни один магазин не возьмется продавать диск, а из тех, кто возьмет, его изымут в судебном порядке". Они сказали, что альбому нужно только попасться на глаза какому-нибудь судье, поскольку, по закону, если фотография несовершеннолетнего вызывает сексуальное возбуждение, то это расценивается как детская порнография. Я сказал: "Вот в этом-то все и дело. Эту фотографию сделала моя мать, она абсолютно невинна и совершенно естественна. Но если вы считаете ее порнографией, то я-то в чем виноват? Встает-то у вас. Я-то здесь причем?" То есть я хотел обратить внимание вот на какую вещь: мораль людей чрезвычайно странна. Если вас что-то возбуждает, значит, это плохо.
[Мэнсон копошится в своих сумках и вытаскивает оригинал буклета альбома: на обложке лицо клоуна, текста нет]
Видите, вот тут еще рисунок Джона Уэйна Гейси, и, посмотрите, там внутри еще фотографии есть. Это одни из моих любимых, и мне так и не удалось их использовать. Видите, здесь одна из этих кукол 60-х годов, если сзади за веревочку потянуть, у нее делаются такие большие глаза и у них меняется цвет. Вокруг, видите, разбросаны жвачки, конфеты, зубы. Или вот эти полароидные снимки - девушка изрезанная, вся в крови. Но это инсценировка. На самом деле, все не так, но выглядит очень достоверно. Так вот, они позвонили опять и сказали: "Слушай, мы не хотим печатать это фото, и даже если бы хотели, то все равно не смогли бы, потому что, если ты не принесешь письменную расписку от этого человека на фото, нас арестуют за распространение таких картинок." То есть, они-то думали, что это все настоящее, ну и я сказал - ладно, не будем ничего с ней делать. Я даже подумал, что пусть они так и считают, что это все настоящее. Это правила игры - не идти на компромиссы, но соблюдать границы. И в пределах этих границ - отрываться по полной программе.

То есть, нет у вас недовольства по поводу начала сотрудничества с Interscope?

Что нас всегда очень раздражало, так это то, что альбом так и не получил должной раскрутки со стороны фирмы грамзаписи. Это мы жопу рвали в туре. Мы катались два полных года, сначала год разогревали перед Nine Inch Nails, потом сами по себе по клубам. Мы просто вкалывали.

Сейчас вам нравится этот альбом? Вы довольны?

Суть альбома была в том, что я хотел сказать все то, что раньше говорил в разных интервью. Но сейчас мне кажется, что я не дотянул, что не все сделал, как надо. Может быть, я был слишком слаб тогда, может, песни просто были не столь хороши, может еще что. Я хотел адресовать его всем этим лицемерным американским ток-шоу, где люди носят мораль как табличку, и объяснить, что намного проще говорить о своих принципах, чем жить по ним.
Там речь шла о том, что, когда мы взрослеем, некоторые вещи привлекают наше внимание больше, чем того хотелось бы нашим родителям, которые предпочитают братьев Гримм. И я хотел особенно подчеркнуть ту мысль, что, когда наши родители скрывают от нас правду, это наносит гораздо больший ущерб, чем если бы они показывали нам с самого начала вещи вроде Marilyn Manson. То есть, в этом смысле, я - антигерой. Я думаю, что в следующем альбоме смогу выразить это яснее.

 

Back